Search E-Belarus.ORG:

Internet governance: политика в отношении интернета 2011

Опубликовано 22 июля 2011: http://nmnby.eu/news/analytics/3222.html

Июль 2011

М.А. Соколова

«интернет это такая махина, которую
вам не отрегулировать, вы даже осознать
ее размеров не можете...» [1]

Управление интернетом, международные правила и принципы регулирование глобальной сети стали одними из ключевых проблем международной, региональной и национальной политики. В 1980-х- 1990-х годах управление интернетом сводилось, главным образом, к техническим аспектам обеспечения функционирования сети. Ни национальные парламенты и правительства, ни международные дипломатические дискуссии не касались вопросов создания протокола TCP/IP или системы доменных имен (DNS). Стандарты и правила регулирования устанавливались исключительно техническим сообществом, на основе процедур RFC («запрос на комментарии»). Другими словами, публичная политика и управление интернетом практически не соприкасались. Однако процесс информатизации, рост числа пользователей интернета, широкое использование глобальной сети и ее сервисов сделали очевидным тот факт, что технические стандарты и правила имеют, в конечном счете, экономическое и социальное значение и что политика (как и жизнь общества в целом) все в большей степени зависит от технической среды и инфраструктуры. В итоге сформировались два взаимосвязанных блока проблем: (1) как публичная политика может осуществляться в рамках глобальной архитектуры интернета; (2) как структурируется и управляется сама архитектура интернета.

Технический и политический аспекты управления использования интернета отражают позиции двух групп акторов, которые представляют две различные формы социальной организации с различным правовым статусом. С одной стороны – это иерархии, национальные правительства, объединенные в ООН. С другой стороны – это сети компетентных неправительственных акторов – частный бизнес и гражданское общество, то есть «организации объединенных граждан».

Как известно, основу технического управления интернета составляет политика, осуществляемая «снизу верх» в глобальном пространстве на основе принципов «грубого консенсуса и работающего кода» гражданами (техническими специалистами, программистами), которые были непосредственно вовлечены в процесс конструирования и развития сети. Регулирование осуществляется только там, где это необходимо, решения принимаются быстро, принцип грубого консенсуса гарантирует эффективное выполнение решения всеми заинтересованными лицами и обеспечивает необходимую гибкость в разработке новых правил регулирования в соответствии с техническими инновациями. Архитектура интернета не материальна: хотя она предполагает использование физических сетей и серверов, которые географически локализованы и находятся в определенной национальной юрисдикции, зоновые файлы доменов верхнего уровня, интернет протоколы, которые обеспечивают коммуникацию между сетями и серверами, и доменные имена, которые составляют нечто вроде «территории киберпространства», являются виртуальными ресурсами, не имеющими «национальности», не связанными напрямую с «реальным местом». Технические стандарты и коды интернета – от TCP/IP протоколов до языка html – не знают географических границ: они универсальны.

Публичная политика (электронное правительство, электронный бизнес, обучение, политика в отношении контента, защита неприкосновенности частной жизни, спам и пр.) определяется, как правило, национальными законодательствами. Однако здесь возникает вопрос, насколько осуществим национальный суверенитет в глобальной сети, поскольку глобальный характер и нематериальная природа интернета усложнили проблему государственного регулирования и «глобальной гармонизации» соответствующих национальных законодательств в ситуации конфликта юрисдикций. Правление в информационную эпоху требует совместного регулирования, которое принимает во внимание как суверенность национального государства, так и универсальность глобальных сетей. Как показал В. Клейнвахтер, решающим при этом оказывается не юридический статус решения отдельных вопросов, а сущность решения: оно должно быть адекватным, осуществимым и предотвращающим «провалы ответственности» в важных областях [2].

Продуктивность же взаимодействия определяется развитием процедур со-правления, которые нашли отражение в концепции глобального управления, принятой Комиссией ООН в 1995 году: «глобальное управление – это комплекс формальных и неформальных институтов, отношений и процессов, существующих между и распространяющихся на государства, отдельных граждан и организации, как межправительственные, так и неправительственные, посредством которых на глобальном уровне определяются коллективные интересы, устанавливаются права и обязанности, разрешаются споры» [3]. Суть этой концепции заключается в том, что власть в данном случае ассоциируется с процессами, возникшими в результате повторяющихся практик, имеющих властную природу, но в то же время не обязательно конституционно оформленных. Глобальное управление – это коллективные усилия с целью обнаружения, дальнейшего изучения или решения мировых проблем, выходящих за рамки возможностей их решения на государственном уровне [4].

В отличие от понятия «глобальное управление» термин «управление интернетом» не был результатом академическим дискуссий. По мнению В. Клейнвахтера [5] он вначале (в середине 1990-х годов) использовался исследователями, работавшими в рамках проекта создания информационной инфраструктуры Гарвардского университета для обозначения функций управления ключевыми ресурсами интернета (интернет-протоколов, корневых серверов, присвоения адресов и управления системой доменных имен). Когда в 1995 году было зарегистрировано более 10 миллионов доменных имен, стало ясно, что управление ресурсами выходит далеко за рамки чисто технической координации. Однако участники процесса пришли к соглашению о том, что интернет не должен управляться правительствами. Таким образом, содержание понятия «управление интернетом» легло в основу концепции саморегулирования, осуществляемого техническими разработчиками, провайдерами и пользователями интернет-услуг. Это, не означало, что правительства исключались из процесса – просто они не играли в данном случае контролирующую и доминирующую роль. После 1997 года термин «управление интернетом» вошел в дипломатический язык и стал «зонтичным понятием» для различных аспектов политики в отношении ключевых ресурсов интернет и, прежде всего, для деятельности ICANN (Internet Corporation for Assigned Names and Numbers /Корпорация по распределению имен и адресов в интернете).

Для многих стран, которые не были вовлечены в процесс разработки и развития глобальной сети, интернет стал не просто технической сетью сетей, а политическим феноменом, который бросает серьезный вызов, как национальному суверенитету, так и экономической и политической конкурентоспособности на мировой арене. В результате возникли дискуссии относительно содержания понятия «управление интернетом». Развитые страны, раньше других вступившие в «эпоху интернета», предпочитали использовать термин в узком техническом смысле, отмечая при этом слабое влияние на национальный суверенитет, и поддерживали концепцию «объединенных граждан». Страны, которые начали интеграцию в «информационное общество» позднее, стремились включить политические вопросы (контент, электронная коммерция и пр.), поддерживали идею «объединенных наций» и создание межправительственного органа в рамках или на основе Международного телекоммуникационного союза (ITU).

В результате дискуссий был достигнут консенсус: определение управления интернетом толковалось расширительно, но в основу разработки механизмов управления легла идея «объединенных граждан». При этом сервисы интернет рассматривались как двухуровневые: базовые, обеспечивающие коммуникацию (адреса, протоколы и другие технические аспекты.), и сервисы с «добавленной стоимостью» (контент, электронное правительство, электронная коммерция). Если обеспечение базовых сервисов – это преимущественно технические проблемы (находящиеся в определенной зависимости от политических решений), то сервисы с добавленной стоимостью представляют собой  политические, социальные и экономические проблемы, которые включают технический компонент.

«Объединенные граждане», писал В. Клейнвахтер, хорошо вооружены для решения технических проблем, но в решении проблем социально-политического характера им не обойтись без помощи правительств [6]. Такая система может эффективно работать только в случае реализации коммуникации, сотрудничества и координации: «партнерство по управлению интернетом должно работать как корневой сервер» [7]. А поскольку, к тому же, интернет – это глобальный общественный ресурс, который никому не принадлежит, то концепция глобального управления стала основой создания Форума по вопросам управления интернетом как альтернативы межправительственному органу. Этот форум многостороннего партнерства (создан в 2005), не принимающий решений, но формулирующий специальные «послания», которые учитываются в работе Международного телекоммуникационного союза, Корпорации по распределению имен и адресов в интернете, ООН, ЮНЕСКО и др., рассматривается многими как инновация в международной политике. На этой же основе функционируют региональные и национальные форумы по вопросам управления интернетом, а адресатами «посланий» в данном случае являются региональные и национальные институты.

Таким образом, интернет становится мощным инструментом социальных, политических, экономических изменений, а диалог между различным группами заинтересованных лиц помогает глубже понять суть этих изменений, разработать серию политических альтернатив для решения возникающих проблем.

Состоявшийся недавно (30-31 мая 2011 года) Европейский форум по вопросам управления интернетом (EuroDig) внес некоторые коррективы в представления о многостороннем партнерстве и управлении интернетом. Если ранее в качестве заинтересованных лиц упоминались частный сектор, государство и гражданское общество, то на нынешнем форуме список расширился: говорили, главным образом, о представителях бизнеса, государства, гражданского общества, академического и технического сообществ и индивидуумов. Вместе с тем речь шла о том, что термин «управление интернетом» является непонятным большинству граждан, поэтому разумно этот термин перевести в практическую плоскость разработки «политики в отношении интернета». В ситуации, когда правительства и корпорации стремятся монополизировать различные аспекты политики в отношении интернет (как это показала встреча e-G8), заявили участники Европейского форума, необходимо сосредоточиться на тех аспектах, которые имеют непосредственное отношение к конечным пользователям. В качестве идеальной для управления интернетом с точки зрения прав конечных пользователей была предложена формула «максимум прав с минимумом ограничений».

Участники форума также подчеркнули необходимость гарантий интернет- доступа для всех и свободы слова онлайн. В качестве инструментов блокирования попыток построить в Европе Великую китайскую цифровую стену рассматривалось принятие Хартии об интернете. К этому следует добавить, что в апреле 2011 года Комитет министров Совета Европы разработал проект принципов международного договора об использовании интернета, где, в частности говорится о том, что:

(1) механизмы управления должны обеспечить защиту основных прав и свобод, в соответствии с международным правом; основные права и свободы должны быть учтены и обеспечены в разработке новых технологий, услуг и приложений, а все заинтересованные стороны должны быть осведомлены об изменениях и угрозах в этой сфере и в полной мере участвовать в усилиях, направленных на признание вновь возникающих прав;

2) разработка и внедрение механизмов управления использованием интернета должны обеспечить, на открытой, прозрачной и подотчетной основе, участие правительств, частного сектора, гражданского общества и технического сообщества, принимая во внимание их конкретные роли и обязанности; развитие международной политики в сфере интернет должно обеспечивать возможность полного и равного участия всех стран;

(3) государства имеют как права, так и обязанности; в осуществление своих национальных прав суверенитета, государства должны воздерживаться от любых действий, которые прямо или косвенно наносят ущерб физическим или юридическим лицам за пределами их территориальных юрисдикций; любые национальные решения или действия по ограничению основных прав, должны соответствовать международным обязательствам и, в частности, быть основаны на законе и в полной мере соответствовать принципам соразмерности;

(4) пользователям должна быть обеспечена возможность осуществлять свои основные права и свободы, принимать обоснованные решения и участвовать в информационном обществе, в частности, в разработке механизмов управления интернетом и связанной с интернетом государственной политики, в полном объеме;

(5) политические решения, связанные с интернетом, должны учитывать его глобальный характер, не оказывать негативное влияние с точки зрения обеспечения всеобщего доступа и беспрепятственного потока трансграничного интернет-трафика;

(6) обеспечение стабильности, надежности и устойчивости сети должны быть ключевыми целями управления использованием интернета; гарантией этого является развитие международного многостороннего сотрудничества;

(7) децентрализованный характер ответственности в практике управления интернетом должен быть сохранен; частный сектор должен сохранить свою ведущую роль в технических и оперативных вопросах при обеспечении прозрачности и подотчетности перед глобальным сообществом;

(8) принципы архитектуры интернета – открытость, «end to end» – должны быть сохранены; этими принципами должны руководствоваться все заинтересованные стороны при принятии решений; механизмы управления использованием интернета должны предотвращать излишнюю «зарегулированность», которая негативно влияет на инновации в области технологий и услуг;

(9) сетевая нейтральность;

(10) культурное и лингвистическое разнообразие [8].

Кроме обеспечения прав конечных пользователей, в качестве приоритетных направлений политики были упомянуты электронное правительств и неприкосновенность частной жизни. Причем дискуссии об электронном правительстве фокусировались на проблемах неприкосновенности частной жизни, защиты личных данных, доверии. В частности, было отмечено, что:

(1) все обращения к данным граждан должны регистрироваться и контролироваться этими гражданами;

(2) необходимо внимательно относиться к балансу возможностей, которые обеспечивает введение электронного правительства и к рискам, включая неприкосновенность частной жизни и зависимость от ИТ-компаний.

Неприкосновенность частной жизни – ключевой вопрос онлайновой деятельности, особенно в бизнесе. Безусловно, важно понимать, с кем ты имеешь дело при оказании услуги. Однако это влечет за собой специфические проблемы – какая именно информация необходима тем, кто оказывает услуги онлайн, что происходит с персональными данными после их предоставления, в какой степени индивид контролирует то, что происходит с информацией о нем. Граждане часто «платят» за онлайновые услуги персональными данными, и провайдеры услуг не должны требовать больше данных и не сохранять данные дольше, чем это необходимо с точки зрения предоставления услуги. Таким образом, был сформулирован принцип «автономности данных», включающий право на «забывание данных» и право на согласие/отказ от использования данных.

В дискуссиях о защите пользователей акцент был сделан не на борьбе с киберпреступностью, а на стратегическом планировании в области обеспечения кибербезопасности: государственное планирование; устойчивость инфраструктуры, привлечение внимания общественности и различных структур к вопросам кибербезопасности; ответственность, сотрудничество, накопление экспертного знания. Так, было отмечено, что надежность инфраструктуры требует, в первую очередь, способности противостоять DoS атакам, введения в эксплуатацию DNSSec, обмена опытом и создания необходимых ресурсов. А стратегическое планирование должно осуществляться на различных уровнях – локальном (местные власти), национальном и региональном. Важно привлекать к вопросам безопасности внимание малого и среднего бизнеса, конечных пользователей: малый и средний бизнес несет ответственность за безопасность своих сетей; правительства отвечают за координирование и руководство; крупный бизнес обязан помогать малому и среднему в обмене опытом и знаниями; пользователи несут ответственность за безопасность своих компьютеров; местные власти отвечают за работу с малым и средним бизнесом в области безопасности. При этом существует серьезная необходимость повышения уровня осведомленности правительств, малого и среднего бизнеса, сообществ и местных властей в области кибербезопасности. Тренинги по данной проблематике должны основываться на межпрофессиональной коммуникации (власти, медиа), а также на междисциплинарном подходе (инфраструктура, юридические аспекты, социально-экономические аспекты).

Что касается киберпреступности, основное внимание было уделено социальным сетям (незаконное получение и использование персональных данных, «кража идентичности, создание ботнетов). Нужно ли специальное регулирование для социальных сетей, для того, чтобы защитить их пользователей? В достаточной ли степени пользователи проинформированы о рисках, связанных с социальными сетями? Существуют ли адекватные технические способы борьбы с киберпреступностью в социальных сетях? Кто несет ответственность в случае кражи персональных данных в сети? Дискуссия о киберперступности, как и дискуссия о кибербезопасности, оказалась тесно связанной с вопросами свободы слова и открытости интернета. В очередной раз было высказано предостережение: законодательство в области киберпреступности требует тщательного мониторинга на предмет выявления необязательных, избыточных и непропорциональных мер надзора и контроля.

Развитие ИКТ и их использование в массовой коммуникации привело к значительным изменениям в медиа экосистеме. Возникли новые сервисы производства и массового распространения контента, что создало как новые возможности для пользователей и бизнесов, так и проблемы, связанные с необходимостью регулировать эту новую экосистему. Актуализировалась необходимость принятия согласованных решений о том, какие сервисы и деятельность могут (или не могут) считаться массовыми средствами информации и как регулирование медиа может быть адаптировано для того, чтобы обеспечить пространство для публичных дискуссий онлайн. Подтверждением этого служат не только дискуссии Европейского диалога по вопросам управления интернетом, но и предложенный Комитетом экспертов Совета Европы по новым медиа проект рекомендаций относительно понятия «новых медиа» (март 2011)  [9].

В дискуссиях по поводу этических аспектов управления интернетом обсуждались следующие проблемы: корпоративная ответственность, свобода слова и «разжигание ненависти», цифровое неравенство. Первый вопрос относительно корпораций (провайдеров доступа, сервисов и контента) – можем ли мы доверять им и ожидать, что они будут способны защитить наше право на равный доступ? Второй аспект корпоративной ответственности – защита личных данных пользователей и «право быть забытым».  Третий – персонализация (локализация) контента: она, но поисковые сервисы не должны делать выбор за пользователей, поскольку это лишает нас возможности получать сбалансированную и разностороннюю информацию. В обсуждении проблемы свободы слова и «разжигания ненависти» («язык вражды»/hate speech) [10] отмечалось то, что национальные законодательства по-разному определяют этот феномен и полная гармонизация практически неневозможна. Поэтому подчеркивалось, что решающую роль в данной области играет не законодательство (наказание), а образование. Неэффективными и несправедливыми были названы попытки сделать ответственными за «язык вражды» онлайн провайдеров интернет-доступа и других посредников. Дискуссии относительно этики еще раз подчеркнули необходимость активизации усилий в сфере медиаграмотности, которая является не только условием обеспечения кибербезопасности, элиминирования «языка вражды», но и преодоления цифрового неравенства.

На фоне европейских дискуссий вокруг Internet governance становится очевидным, что проблематика и политика управления интернетом в Беларуси практически не артикулированы. На начальных этапах формирования многостороннего форума (Встречи на высшем уровне по вопросам информационного общества в Женеве (2003) и Тунисе (2005) представители белорусских властей активно поддерживали создание межправительственного органа как руководящей структуры в управлении интернетом [11]. Именно правительство и крупный бизнес стали основными акторами в процессе выработки решений в данной области. Так, в обсуждении стратегии развития информационного общества Республики Беларусь, подготовленной Министерством связи и информатизации, принимали участие отраслевая лоббисткая организация Белинфоком, правительственная научно-исследовательская ассоциация Инфопарк, ассоциации компаний информационных технологий «АКИТ», а также (что вызывает особое удивление, когда речь идет о национальной стратегии – то есть о политическом документе) представители корпораций Cisco Holdings, Oracle, Hewlett-Packard [12]. Другой пример – раздел о «контенте» онлайн для данной стратегии был подготовлен единственным автором – владельцем одного из крупнейших белорусских порталов [13]. Другими словами, в Беларуси сложилась система, возможность формирования которой вызвала такой негативный общественный резонанс после выступления Н. Саркози на e-G8. Отсюда – урезанная повестка дня, оторванность от международного диалога, неквалифицированные решения. И дело даже не в непрозрачности и недемократичности процесса принятия решений, а в том, что управление интернетом – задача сложная и многоуровневая и решить ее усилиями правительства и крупного бизнеса невозможно.

Официально национальная политика управления развитием и использованием интернета включает развитие инфраструктуры  администрирование национальной доменной зоны, развитие таких сервисов, как электронное правительство, электронный бизнес и пр. (При этом в большинстве случаев в правительственных проектах элиминируются «гуманитарные аспекты». Например, программы электронного правительства рассматриваются исключительно как техническая задача и никаких планов по дополнительному обеспечению защиты персональных данных, подвергающихся автоматической обработке, не предусматривается. Проблемы защиты неприкосновенности частной жизни онлайн, контроль граждан относительно использования их персональных данных не упомянуты в разделе «Электронное правительство» стратегии развития информационного общества. А между тем, Декларация Комитета министров Совета Европы о цифровой повестке дня подчеркивает, что «информация о действиях и сетевой активности пользователя, а также о передаче данных, относящаяся к сфере персональных данных, должна обрабатываться и использоваться в соответствии с требованиями статьи 8 Европейской конвенции о правах человека и соответствующим прецедентным правом Европейского суда по правам человека, а также положениями Конвенции Совета Европы о защите физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных» [14]. Следует отметить, что белорусское правительство не сообщает о планах присоединиться к конвенции о защите персональных данных. А ведь это одна из ключевых проблем не только управления использованием интернета, но и жизни в цифровом обществе вообще.

Многочисленные интернет-сервисы, которыми мы пользуемся запрашивают о нас огромное количество данных, зачастую не информируя о том, как эти данные будут защищены. Вот пример: сервис https://shop.ticketpro.by/ru/Account/Register по продаже билетов на концерты и прочие мероприятия запрашивает огромное количество данных – вплоть до телефона и места жительства, – то есть даже ту информацию, которая не требуется при продаже авиабилетов. Что происходит с этими данными? Как обеспечивается их безопасность? Законодатель пока игнорирует эти вопросы, поэтому необходимо предпринимать усилия по включению различных аспектов защиты персональных данных в сферу интернет-политики.

Нет признаков понимания законодателями и того, что многие понятия (такие например, как «средства массовой коммуникации» или «ответственность посредников») требуют переопределения в цифровую эпоху. В официальной проблематике, связанной с политикой в отношении интернета в Беларуси, отсутствует такое понятие, как «конечный пользователь». А между тем принцип «end to end» является основой надежности интернета: «интернет стабилен, если пакеты доставляются с одного IP-адреса (источника) к другому IP-адресу (пункту назначения) без неоправданных с технической точки зрения ограничений и задержек» [15].

Как отмечалось выше, идея управления интернетом предполагает «управление без правительства», коллективные усилия с целью обнаружения, изучения и решения проблем, выходящих за рамки возможностей национальных органов государственного управления. Эти коллективные усилия принимают форму различных типов договоренностей (институты, законы, неформальные соглашения, коалиции). Причем, в силу трансграничной природы интернета такие договоренности часто неизбежно выходят за рамки национальной юрисдикции. Белорусское правительство пока пытается разрабатывать интернет-политику при помощи инструментов доцифровой эпохи и во многих случаях демонстрирует несостоятельность и некомпетентность, концентрируясь на построении «национального сегмента глобальной сети интернет» и игнорируя действительно актуальные политические проблемы, связанные с управлением развитием и использованием интернета. Так, фактическое игнорирование законодателями трансграничной природы глобальной сети интернет привело к попытке обеспечить кибербезопасность посредством требования «перейти на белорусский хостинг» [16], что имело следствием нарушению надежности сети.

В этой ситуации многое в формировании повестки дня зависит от представителей гражданского общества, технических специалистов и представителей академического сообщества. Участие в международных дискуссиях по вопросам управления интернетом, внесение вопросов в общественные и политические дискуссии на национальном уровне, информирование тех, кто принимает решение, ликвидация монополии отраслевого лобби на экспертное знание в данной области – вот основные задачи гражданских активистов в области управления интернетом.

[1] Из онлайновых комментариев по поводу передачи прав администрирования ccTLD Оперативно-аналитическому центру при Президенте РБ.

[2] Kleinwachter W. Internet Cо-Governance. Towards a Multiplayer Mechanism of Consultation, Coordination and Cooperation (M3C3). Доступно через:  www.wgig.org/docs/Kleinwachter.pdf [цитируется от 2011-06-17]

[3] Our Global neighbourhood. Report of the Commission on Global Governance. Oxford: Oxford University Press, 1995 . Доступно через: http://www.sovereignty.net/p/gov/gganalysis.htm [цитируется от 2011-06-17]

[4] Барабанов О. Н. Определение теоретических подходов. Проблемы глобального управления: выбор аналитической парадигмы// Вестник международных организаций: образование, новая экономика. 2009.- №2. 9. Доступно через: http://www.alleuropa.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=1248 [цитируется от 2011-06-17]

[5] Kleinwachter W. Internet Cо-Governance. Towards a Multiplayer Mechanism of Consultation, Coordination and Cooperation (M3C3). Доступно через:  www.wgig.org/docs/Kleinwachter.pdf [цитируется от 2011-06-17]

[6] Kleinwachter W. Internet Cо-Governance. Towards a Multiplayer Mechanism of Consultation, Coordination and Cooperation (M3C3). Доступно через:  www.wgig.org/docs/Kleinwachter.pdf [цитируется от 2011-06-17]

[7] Kleinwachter W. Internet Cо-Governance. Towards a Multiplayer Mechanism of Consultation, Coordination and Cooperation (M3C3). Доступно через:  www.wgig.org/docs/Kleinwachter.pdf [цитируется от 2011-06-17]

[8] Internet Freedom. From Principles to global Treaty Law. Internet Governance Principles. Доступно через: http://www.coe.int/t/dghl/standardsetting/media-dataprotection/conf-internet-freedom/Internet%20Governance%20Principles.pdf [цитируется от 2011-06-17]

[9] Draft Recommendation on a new notion of media. MC-NM(2011)010. Доступно через: http://www.coe.int/t/dghl/standardsetting/media/mc-nm/MC-NM%282011%29OJ1_en.asp [цитируется от 2011-06-17]

[10] Комитет Министров Совета Европы определяет hate speech («язык вражды») как все формы самовыражения, которые включают распространение, или оправдание расовой ненависти, антисемитизма или других видов ненависти на основе нетерпимости, включая нетерпимость в виде агрессивного национализма или этноцентризма, дискриминации или враждебности в отношении меньшинств, мигрантов и лиц с эмигрантскими корнями ( Рекомендация № R (97) 20 Комитета Министров Совета Европы государствам – членам «О вопросах разжигания ненависти» (Принята Комитетом Министров 30 октября 1997 г. на 607-ом заседании Представителей Министров). Доступно через: http://www.echr-base.ru/rec97_20.jsp#pril [цитируется от 2011-06-17]

[11] Выступление Президента Республики Беларусь А. Лукашенко на Всемирном саммите по информационному обществу. Доступно через: http://www.pravo.by/showtext.asp?34864170; Выступление Постоянного представителя Республики Беларусь при Отделении ООН и других международных организациях в Женеве Сергея Алейника на Всемирном саммите по информационному обществу (Тунис, 18 ноября 2005 года). Доступно через: http://www.mfa.gov.by/press/statements/a15925ec62cfcffd.html [цитируется от 2011-06-17]

[12] О разработке Стратегии развития информационного общества в Республике Беларусь на период до 2015 года 13.02.2009. Доступно через: http://www.pravo.by/showtext.asp?1234509814836

[13] Правительство нацелилось развивать информационное общество. Доступно через:  http://www.naviny.by/rubrics/computer/2010/08/17/ic_articles_128_170091/ [цитируется от 2011-06-17]

[14] Совет Европы выступает в защиту принципа нейтралитета в Интернете. Доступно через:  http://www.coe.ru/news/europe/index.php?ELEMENT_ID=355 [цитируется от 2011-06-17]

[15] Auerbach K. Structural Principles For Internet Governance. Доступно через:  http://www.cavebear.com/archive/rw/igf-structural-principles-for-internet-governance.pdf [цитируется от 2011-06-17]

[16] «Юридические лица и индивидуальные предприниматели обязаны до 1 июля 2010 г. обеспечить переход на использование информационных сетей, систем и ресурсов национального сегмента сети Интернет, размещенных на территории Республики Беларусь, а поставщики интернет-услуг – их государственную регистрацию» (Указ Президента Республики Беларусь 1 февраля 2010 г. № 60. «О мерах по совершенствованию использования национального сегмента сети Интернет”). Доступно через:  http://www.yurist.by/o-merah-po-sovershenstvovaniyu-ispolzovaniya-nacionalnogo-segmenta-seti-internet

 

 

This information may be reproduced provided that E-Belarus.org is given as the source.

Themes

Belarus Brief